14 Лет
Вот уже 14 лет наш сайт usynovite.ru помогает детям обрести новый дом,
родителей, веру в будущее, а опекунам и приемным родителям — родительское счастье и новых членов семьи.
За время работы сайта количество анкет в банке данных детей-сирот сократилось более чем на 100 000.

усыновите.ру

Семья Ставровых – Скрипник

Юлия Ставрова – Скрипник
Учредитель и управляющий партнер детского развивающего центра «Солнечный Город», мама 4  детей, 2 из которых приемные 
 
Не так давно я поняла, что отправной точкой в детстве для меня стал фильм с Натальей Гундаревой «Хозяйка детского дома». Я его пересмотрела уже в зрелом возрасте и нашла тот кадр, который меня потряс. Наверняка я видела и еще какой-то фильм, потому что очень четко помню еще один кадр про детский дом, где ребенка посадили в стиральную машинку и там закрыли. 
Мы тут недавно выяснили в разговорах с другими приёмными родителями, что очень часто усыновители – это травмированные в детстве взрослые. У каждого своя история. Я, например, сейчас читаю книгу Людмилы Петрановской «Дитя двух семей», и без слез буквально ни строчки прочитать не могу. Мне настолько жутко стало, что я начала вспоминать, видела ли когда-нибудь фотографии своей мамы, беременной мной. А может не случайно моих родителей спрашивали, не приемная ли дочь у своего папы? В общем, с детства я знала, что так и будет – обязательно усыновлю. Более того, пока одна растила двух своих сыновей, у меня была собственная внутренняя установка: если до 35 лет не выйду замуж, то возьму девочку из детдома. Замуж я, кстати, вышла, это ничуть не помешало. А вот в части возраста все совпало - 8 февраля, когда мне должно было исполниться 36 лет, я собиралась лететь на Гоа с одной известной журналисткой, у нас с ней день рождения в один день. Но 11 января, пока мне еще было 35, я нашла Ангелину. И полетела, соответственно, не на Гоа, а в ЧАО – Челябинский административный округ.
Вторым переломным моментом, помимо поразивших меня кадров из фильмов, оказался тренинг личностного роста, который я проходила, когда мне исполнилось 33 года. В ту лидерскую программу была включена благотворительная цель - мы всей командой ездили в детский дом в Орехово-Зуево. И если до этого момента я все время просто думала, то здесь появилась решимость. Причем, раньше у меня уже много раз мысли были, не пойти ли мне поработать волонтером в дом ребенка – я где-то слышала, что младенцев надо держать на руках, а в учреждениях у нянечек и воспитателей такой возможности нет. Было такое вот наивное представление об этой теме. Единственное, я боялась идти в дом ребенка, потому что понимала - мне тут же захочется всех там усыновить и удочерить. Я не смогу пережить такого стресса. А тут мы приехали в детский дом, пока там не было детей, и начали работать, как это делают все. Мы красили стены, стригли газоны, сажали цветы. То есть цель лидерской программы состояла не в том, чтобы просто собрать деньги и подарить детям подарки. Во-первых, мы должны были найти деньги для обустройства территории и на подарки – причем, свои нельзя было вкладывать, надо было собрать средства с других. То есть мы учились привлечению людей в эту тему. И во-вторых, мы обязательно должны были провести два часа личного времени с ребенком. В один из таких приездов мы организовывали веревочный курс командного образования уже вместе с детьми, вывезли их на природу, провели тренинг. На той встрече я познакомилась с девочкой, которой тогда было 15 лет. Это был 2008 год. 
Я с самого начала отдавала себе отчет в том, что не я ее выбрала, а она меня. Но я начала общаться, а потом помогать, чем могла. Помню, на выпускной я привезла девчонкам огромное количество красивых платьев, но они оделись во что-то ужасное, да еще стали курить. Моя Диана на этом же вечере нагрубила мне, убежала в туалет, села там на подоконник и начала курить. В тот момент я вообще ничего не понимала. С половины выпускного уехала с тяжелым сердцем. Сейчас уже, конечно, по-другому пересматриваю ситуацию и сознаю, что у меня даже в мыслях не было тогда принять в семью взрослого ребенка, адекватно реагировать на все её закидоны, к тому же я была одна, с двумя детьми. А ей, видимо, хотелось именно в семью. Она была социальной сиротой, как и подавляющее большинство детей в детских домах, у нее была бабушка, у нее был брат. И вот, чем дальше, тем сложнее становилось наше общение. В какой-то момент она начала сбегать из детского дома. Был случай, когда Диана позвонила мне и попросила приехать к ней. Я приехала, и уже на месте выяснилось, что она сбежала, а меня ни о чем не предупредила. Детский дом в 100 км от Москвы, я оставила своих детей одних, чтобы приехать к ней. Конечно, я ей написала, что так делать нельзя, не красиво. А потом она вышла из детского дома и очень быстро родила ребенка от гастарбайтера из Таджикистана. Родила очень рано, как и многие девочки-выпускницы детских домов. Ее сыну сейчас уже три года. Им дали от государства квартиру с дырой в туалете, в доме, которого нет на карте – это просто хибара под снос, ветхое жилье. Я чем могла, помогала первое время – давала деньги, когда малыш родился, привозила пакеты с едой. Был период, когда я пыталась устроить её на работу. Но со временем пришло понимание, что я не могу, мне не хватает сил. И потом, когда я приехала однажды, увидела шесть детей и совсем молодых мамашек, которые в этом же помещении курили и пили, мне стало дурно. Честно говоря, я до сих пор не могу понять своих мотивов во всей этой ситуации с Дианой. Например, моя подруга, с которой мы вместе тогда проходили тренинг, взяла шефство над  девочкой из того же детского дома, сейчас она учится в Китае. Причем, там страшнее была ситуация - в кровной семье этой девочки происходили какие-то убийства. Я считаю, что Саша, моя подруга, она герой. Взяла и как старшая сестра довела до положительного результата. Ее девочке тоже лет 15 было тогда, она воспитывалась в одной группе с моей. А у нас с Дианой тогда все закончилось ничем. И потом как-то эта тема сошла на нет, постепенно мы перестали общаться и потерялись. Я как раз тогда начала свой бизнес и открыла первый детский центр. Крутилась как белка в колесе. И ни времени не стало, ни даже денег на бензин, чтобы доехать до Орехово-Зуево. Я писала Диане, что сейчас приехать никак не могу. Действительно, был период, когда ,открыв детский центр, я "бомбила" ночами на своей машине. Такие суровые моменты выживания были. И только спустя несколько лет удалось свободней вздохнуть.
В 2012 году я вышла замуж. На смену поездкам в детский дом пришло серьезное волонтерское движение. У моего партнера по бизнесу Катерины есть благотворительный фонд, они с партнерами собирают деньги на операции, на лечение конкретных детей. И я помню, что поначалу сильно злилась на Катю, потому что у нас все было страшно в бизнесе, реально страшно, а она вместо того, чтобы тратить время и силы на центр, какие-то там деньги собирает. И я помню тот день, когда у меня младший сын упал и потерял сознание на детской площадке, и пока ехала Скорая, у него была кратковременная потеря памяти. Я так испугалась, что сказала себе - больше никогда не буду осуждать своего партнера по бизнесу. И у нас тогда произошел переломный момент, я временами даже подключалась к сборам, и наши отношениях наладились. Сейчас мы практически во всех проектах вместе.  Конечно, когда я вижу огромную сумму, мне становится не по себе – это кажется неподъемным. А если нужно собрать 30-40 тысяч, то я по всем своим друзьям могу раскидать, и за пару дней деньги находятся.
Кстати, идея детских центров «Солнечный Город» долгое время была моей мечтой.  Когда начала работать в «Амвей», а там весь бизнес построен на мечте, то поняла, что очень хочу открыть сеть детских центров по методике Монтессори. После тренингов личностного роста появилось понимание, что моя цель вполне достижима, и я решилась. Работа в «Амвей» шла у меня параллельно с детскими центрами. А сейчас они к тому же открыли новый фонд «В ответе за будущее» по поддержке приемных семей. И я верю, что не за горами то время, когда я смогу активно участвовать  в работе этого фонда и как лидер, и как приемная мама. Кстати, тема усыновления тоже оформилась на одном из семинаров. Когда мечта о сети детских центров реализовалась, я снова услышав вопрос на семинаре: «А какая у тебя мечта?». И в тот момент даже не задумываясь сказала сама себе, что хочу забрать ребенка из детского дома. Мой супруг тоже участвовал в этом и все услышал. Тогда у нас был сложный период - мы боролись за его дочь от первого брака, потому что бывшая жена не позволяла ему общаться с ребенком. Были суды, постоянные интриги и оскорбления со стороны первой семьи, муж переживал. В общем, казалось, нам сейчас не до пополнений в семье. Но когда, уже один на один, я спросила: «может быть, действительно, усыновим ребенка?», он ответил, что это круто! И мы начали эту тему обсуждать. Первый разговор с мужем произошел за год до появления в нашей семье Ангелины, и я еще была зеленая, вообще ничего не понимала про детей-сирот. Нашла в какой-то базе данных девочку с голубыми глазами - классическая тема. Выяснила, что у этой девочки есть старшая сестра и средний брат. К пяти утра я уже мысленно расселила всю эту маленькую семью в нашей квартире, разбудила мужа и сказала: «смотри, какие дети, мы едем за ними в Ленинградскую область». Но как только удалось дозвониться в опеку, выяснилось, что уже есть семья, которая их забирает. Это был 2013 год. Потом я нашла еще двойняшек, симпатичные такие, рыженькие. Было видно, что у одной из них серьезный диагноз, а вторая здорова. Но это было так далеко, в Новосибирске. Я помню, что написала своей подружке, которая там живет и попросила найти этих девочек. Сейчас, конечно, уже понимаю, что это бредятина и так это, конечно, не делается. 
И вот в конце 2013 года, когда я читала и смотрела все, что связано с темой сиротства, случайно в Интернете я нашла фильм «Блеф, или с Новым годом» - кто-то выложил до официального показа буквально на один день. На следующее утро видео уже пропало. Но я успела его посмотреть, и это было огромное потрясение. Моя жизнь буквально разделилась на «до» и «после». Очень многое стало понятно. Я никогда раньше не знала про депривацию, не догадывалась о том, какие необратимые изменения происходят с детьми в системе. 
После этого у меня начали появляться знакомые и друзья среди людей, которые имеют отношение к этой теме. И еще был интересный момент, когда одна приятельница отправила меня к ясновидящей. Та сообщила мне, что ни в коем случае мне  не нужно брать никаких детей в семью, что у меня двое сыновей и нужно поднять их. Она пророчила успешное будущее, писала, что меня ждет огромная общественная, чуть ли не политическая карьера. И вывод там был такой: «Если хочешь заниматься сиротами, то занимайся этим профессионально. В семью их тащить не надо». Несмотря на это в новогоднюю ночь, когда наступал 2014 год, я загадала, что хочу дочь. И 3 января мы приехали в Оптину пустынь с подругой. Была какая-то очень странная служба, при выключенном свете. Я такое впервые в жизни видела. И когда я вышла, подруга говорит: «дай руку». Она завязывает красную ниточку мне на запястье, и говорит: «загадывай желание». И я опять загадала дочь. 
И вот ночью 11 января 2014 года я нашла в сети Ангелину. Не помню, кто именно, то ли Александр Гезалов, то ли кто-то другой, выложил видео. На нем была девочка в свадебном платье, которая кружилась в зале. Я пошла по ссылке и попала на сайт «Измени одну жизнь». Так и узнала, что, оказывается, бывают еще видео-анкеты детей-сирот. Всю ночь сидела, смотрела эти анкеты. Открыла Челябинскую область, потому что там было самое большое количество анкет, около 200, стала пролистывать и увидела свою дочку, такую забавную, с косичками. Ей было 10 лет. Мой младший сын Матвей оказался ее ровесником. Никите, старшему, на тот момент уже исполнилось 15 лет. 
Ангелина сразу запала мне в душу, но у нас с мужем ШПР не пройдена, никаких документов нет. А мне во что бы то ни стало, нужно было увидеть ребенка. Конечно, предварительно я позвонила в опеку, сказала им, что меня интересует конкретная девочка. Но поскольку заключения у меня на руках нет, давать информацию они не стали. Тогда за ночь я перелопачиваю сайты всех детских домов Челябинска, и на одном из них нашла свою Ангелину. Там просто были фотографии с разных праздников, и я ее узнала. Снова звоню в опеку, и они меня сводят с детским домом №13. Там я рассказываю про свои ресурсы, про журналистику, про желание поработать у них волонтером. 
Моя опека была категорически против того, чтобы я без документов куда-то ехала, но теперь уже Челябинская опека за меня попросила – они сказали, что достаточно написать письмо о том, что я приезжаю волонтером и параллельно начинаю собирать документы на усыновление. Моя Дмитровская опека, которая обычно действует строго в рамках закона, чудом согласилась. И вот через две недели после того, как увидела видео Ангелины, я уже была в Челябинске, где очень пригодился мой диплом психолога. Из документов у меня на руках было только письмо от опеки, паспорт и диплом. И я неделю провела в детском доме как волонтер-психолог. Даже не знала раньше, что такое бывает! Я приехала, мне пожала руку директор детского дома, меня представили детям как «шефа группы», сказали воспитателям, что я могу оказать посильную помощь. Я приходила к обеду, когда дети возвращались из школы, и уходила поздно вечером. Мы играли, дурачились, чаевничали, болтали обо всем на свете, в один из дней мне даже разрешили сводить всех в кино. В свой следующий приезд  в Челябинск я привезла обувь на всю группу, деньги помогли собрать мои друзья. Иногда я могла Ангелину сразу после школы забрать и мы шли с ней в зоопарк, гуляли. Сотрудники детского дома к моему появлению отнеслись по-разному. Была одна воспитательница, которая меня просто выживала, пыталась запретить общаться с Ангелиной. Да еще постоянно говорила гадости про ребенка. Причем, у этой женщины не было даже педагогическое образование, а она при этом работала с детьми. Потом я уже поняла, что поведение этого «педагога» как раз норма для системы, а все остальные – исключение из правил. 
Второй раз я приехала в Челябинск некоторое время спустя уже с младшим сыном Матвеем, чтобы он заранее познакомился с сестрой. У нас в семье к тому времени возникли осложнения – бабушка сообщила детям, что их мама занимается чужой девочкой, а сыновья ей стали не нужны. У Матвея даже пропал голос, когда он это услышал. Забегая вперед, скажу, что с моей мамой мы уже полтора года не видимся. Более того, она даже удалила все наши фотографии и альбомы со своих страниц в соцсетях. Она считает, что я ее выгнала из дома. Хотя я всего лишь озвучила ей, что она травмировала ребёнка и попросила пересмотреть отношение ко мне. Она и пересмотрела его в другую сторону, разорвала с нами всякий контакт. Именно тогда наш психолог из «Солнечного Города» настояла на том, чтобы Матвей поехал со мной и познакомился с Ангелиной. Заранее я с детьми тему усыновления не обсуждала, делилась своими мыслями и переживаниями только с мужем. А вот когда появилась Ангелина, мы уже начали обсуждать это вместе с детьми. Я объясняла сыну, что взрослый ребенок круче, чем младенец, потому что с ним уже можно общаться, играть. И в то же время мама не будет постоянно занята заботами о малышке, сможет по-прежнему уделять внимание сыновьям. Я сама, кстати, очень быстро перестроилась - стоило только познакомиться с Ангелиной. Хотя до этого думала именно о маленьком ребенке. И вот мы приехали с Матвеем, дети познакомились, подружились. Про наш визит даже фильм снимали, он есть в интернете. В тот раз мы подарили Ангелине мобильный телефон, чтобы можно было связываться по скайпу. И, вернувшись домой, мы каждый вечер в одно и то же время выходили с дочкой на связь. А если не могли дозвониться, то я готова была порвать всех в этом Челябинске…
Потом начались преобразования системы и специалист, который нас вел в опеке Дмитровского района, сказала, что она увольняется. А у меня уже все документы собраны, нет только ШПР. Я стала умолять, просить что-нибудь сделать, чтобы помочь мне забрать ребенка. И тут выясняется, что я еще месяц назад могла забрать Ангелину! Нужно было просто оформить временную опеку, о существовании которой я в жизни понятия не имела. Я в гневе, тут же побежала в свою опеку - паспорт, осмотр квартиры, и все! Если бы не опека Челябинска и специалист Ольга Сергеевна, молодая и очень сердечная женщина, вообще, неизвестно как бы у нас сложилось. Снова приезжаю в Челябинск, теперь уже здесь нужно было добиться разрешения. И помню, как я три дня ждала подписи какого-то чиновника. Опека боялась на него давить. Ангелину я уже забрала, в детском доме пошли мне навстречу. И вот мы живем в гостинице, ждем чертову бумажку, деньги уходят, билеты в Москву просрочены, а мне каждый день отвечают «пока нет… пока нет…». Я не выдержала, поехала в Администрацию, и вот залетаю, а этот начальник выходит из кабинета, смотрит на меня… И тут секретарша блеет у него за спиной: «а я вам там бумажки на подпись принесла». Они даже не донесли до него документы! Документы все эти три дня просто в приемной у секретарши лежали. Я не выдержала, говорю: «Вам что подпись сложно поставить? Я сижу в гостинице, плачу за все, уже потеряла билеты!». Но справедливости ради нужно сказать, что это был единственный странный случай во всей истории с Ангелиной. В основном нам везде шли навстречу.
А дальше началась новая жизнь. Я очень старалась, чтобы у Ангелины сформировалась к нам привязанность. Она помнит своих родителей. Про родную маму вспоминает, как та познакомилась с сожителем, и они постоянно вместе пили. Сожитель умер от передозировки наркотиков в туалете в их квартире. У Ангелины есть старшая родная сестра от первого брака мамы, ей 18 лет. А про папу Ангелины ничего не известно, он выписал себя из свидетельства о рождении ребенка. В общем, для меня было важно, чтобы мы с Ангелиной по-настоящему приняли друг друга. Я проводила все время с ней, практически не работала, если ехала на бизнес-школу, то брала с собой Ангелину - она сидела с нами на занятиях. Выбила ей домашнее обучение, водила  в школу тоже один раз в неделю. Боялась, как бы ее там никто не обидел, ограждала от всего. Полгода прошли у нас в таком режиме. Пока она уже сама не спросила: «Когда я уже с детьми буду учиться?». Ситуации были разные - и ссорились, и мирились, и трясло меня сильно. Первый срыв случился в самом начале. Я договорилась о том, что на работу пока буду ездить раз в неделю. И вот мы должны были с Ангелиной туда ехать, но неожиданно заболел Матвей, причем очень сильно. Я быстро все переигрываю, остаюсь дома, где все равно полный дурдом – мне звонят, куча вопросов, еще и мебель привезли не вовремя, нужно ее принимать. А накануне мы отмечали «День Аиста» - день, когда Ангелина пришла к нам в семью. И вот, у нее все мечты сбылись, она завалена самыми красивыми игрушками, платье у нее умопомрачительное новое. В качестве одного из подарков она хотела одежду для мальчика Бейби-Бона, но у меня сестра ошиблась и подарила одежду для девочки. И вот это утро, сумасшедший дом, у Матвея запредельная температура, меня рвут на части, а тут приходит Ангелина и плачет: «Мама, ну почему она так ошиблись? У меня же мальчик!». И я не выдержала –  сорвалась, прочитала ей целую лекцию, назвала тогда неблагодарной. А ночью мне стало не по себе, нашла через Авито переноску для Бейби-Бона, одежду подходящую, поехала, купила. Утром дочка открыла глаза, и у неё все это на столе стоит. Закрепила я свой поступок нравоучением о том, что всему свое время и нужно иметь терпение. 
И еще был один момент, когда у меня отторжение пошло. Примерно через полгода после того как в семье появилась Ангелина, мы познакомились с подростком из московского детского дома. И вот Максим приехал к нам в гости, весь такой упакованный планшетами, телефонами деловой. Мой Матвей очень хотел, чтобы мы его приняли в семью – дружбан, пацану 15 лет. И поначалу у Макса с Матвеем все было круто, такая дружба. А тут они повздорили, и Ангелина неожиданно приняла сторону Максима. То есть объединилась против брата с мальчиком, который еще не понятно, будет ли в нашей семье. Мне это было очень неприятно. Я сначала подумала, что со мной, наверное, что-то не так, а потом прочитала книгу, там описывали материнские чувства и говорили, что даже если ребенок рецидивист, для матери он самый лучший и она будет его защищать. Здесь, видимо, это и сработала. Кстати, Ангелину я защищаю ничуть не меньше, чем Матвея и Никиту. Как-то домработница попыталась что-то нелестное в ее адрес сказать, и я ее чуть не уволила, подруги, если что-то нехорошее говорят, я отдаляюсь от таких подруг. У Ангелины очень сильные психологические травмы, она успела пожить в системе, она многому не научена, тому, что обычно дается в нормальной семье. Я искренне верю, что впитает, научится, примет - впереди переходный возраст, время покажет, насколько сильна моя вера. 
История с Максом у нас получилась такая: в октябре или ноябре 2014 я приехала в опеку за документами, а там у них лежали листовки с фотографиями детей. Я увидела, говорю: «Ой, дайте мне листовки, я их положу у себя в центрах». Максим на фотографии был самый красивый. Я на свой рабочий стол положила его листовку и все время смотрела. Дальше не выдержала, узнала, где он. Выяснилось, что в детском доме в Крылатском. Я приехала. Вышел ко мне маленький такой мальчик, 15 лет ему никак не дашь. Оказалось, он с 3 лет в детском доме. Сказал, что хочет стать водителем автобуса. В общем, мы познакомились и оформили Макса на гостевой режим. После первого визита к нам я его возвращала, а он чуть не плакал, хотел с нами остаться жить. Но с того момента в детском доме нам стали чинить препятствия. Директор вцепилась в него мертвой хваткой, и под любым предлогом старалась нам не отдать. То сейчас шефы приедут, нельзя уезжать. То надо что-то там нарисовать, опять нельзя уходить. Вместо того, чтобы отпускать к нам на выходные, устраивала все это. Я не ожидала, что детский дом может так себя вести, что люди могут закрывать ребенка, которому вот-вот исполнится 15 лет и у которого появился шанс уйти в семью. Дальше я подключила очень больших людей и нам перестали чинить препятствия, даже на новогодние каникулы Макса отпустили. И вот он приезжает к нам с новым планшетом, еще с какими-то гаджетами, он на всех елках в Москве побывал, на всех новогодних шоу - понты просто невообразимые. А мы ему купили икеевский блок с кроватью, уже были готовы к тому, что он придет к нам в семью. Мы все, значит, возимся, ему кровать собираем, а он рядом сидит, играет в свой планшет и даже не думает помогать. Старший Никита бесится, а я ему говорю: «Так ты ему скажи, он просто не понимает». Свой 15-ый день рождения Максим отмечал в нашей семье. Я исполнила его мечту, он очень хотел настоящую форму ЦСКА и мы заказали для него с фамилией и его любимым номером. До сих пор, кстати, у моей подруги дома лежит футбольный мяч, который мы попросили подписать игроков из ЦСКА специально для Максима. И вот в последний день каникул перед возвращением в детский дом Максим сказал, что завтра сообщит решение, ему надо с кем-то там посоветоваться. А на следующий день он пишет мне сообщение: «Я остаюсь в детском доме». Звоню своей подруге, психологу, и говорю, что мне почему-то вообще ничуть не больно, а она - «Я тебе клянусь, это шок! Я тебя знаю». И действительно, на третий день меня накрыло так, что я начала рыдать без остановки. У меня стали отниматься руки, я начала хромать. Прошло несколько недель, прежде чем я смогла восстановиться.
А потом была история с Евой. Взрослых детей я уже боялась брать после случая с Максимом, но готова была принять ребенка примерно 3-7 лет. Евангелину нашла в базе. Смотрю, московский ребенок, блондинка с голубыми глазами, неизвестно по какой причине торчит в детском доме. Я звоню, и мне говорят: «Там такая тяжелая кровная мама, это просто невозможно!». Меня это не испугало, отвечаю: «Ничего, будем воспитывать вместе с мамой». Но мне отказывают снова, не дают направление на знакомство, хотя при этом говорят, что в выходные будет День Аиста в приюте. И вот я еду, знакомлюсь с Евой. А направление на знакомство с ней, оказывается, уже выписано другой семье, причем после моего разговора с опекой! Мы с мужем идем в опеку и пишем, что если предыдущая семья напишет отказ, то мы Еву примем в свою семью. Заявление наше они принимают, просто не имеют права не принять. А дальше выясняется, что кандидаты согласны. И если суд завтра решит, что мать надо лишить родительских прав, то Ева идет на усыновление в другой регион. А если нет, то они рассмотрят вопрос о передаче ребенка нам, чтобы мы ее воспитывали вместе с мамой. Нужно сказать, из 10 кандидатов, которые хотели удочерить Еву, мы с мужем были единственными, кто готов был поддерживать ее связь с кровными родственниками, и при этом опека нас так бесцеремонно отбросила. Я была крайне возмущена. Зашла на сайт суда, выяснила, в какое время будет рассматриваться дело. И на следующее утро уже была на заседании. Подошла к Ире, это родная мама Евы, но она меня испугалась. Она очень хотела восстановиться, прошла даже химическую очистку крови, но ума совершенно нет - постоянно хамила в суде. Я в перерыве подошла, объяснила, как надо общаться с судом: «да», «нет», «не знаю». Судья поинтересовался, кто я такая. Я объяснила, что кандидат в опекуны девочки и готова помогать маме. В общем, судья восстановил Иру в правах. Через месяц ей нужно было забрать решение суда и после этого уже забирать дочку из детского дома.
Проходит несколько дней, мне звонят из приюта, где мы с мужем проходили ШПР говорят: «Есть девочка сохранная, красавица, ей 5 лет – как вы хотели». Я приезжаю и знакомлюсь с Викой. А параллельно вижу двойняшек, по которым мы с опекой уже раньше имели разговор, но мне тогда сказали, что их скоро мама заберет. А на деле ничего не вышло, они до сих пор сидят в приюте. Причем, Аришка, одна из двойняшек, виснет на мне, никак не хочет уходить. А Вика, девочка к которой меня направили, наоборот, гордая такая, на контакт никак не идет. И у меня снова начинает выкручивать изнутри, я еду в опеку по поводу двойняшек, предлагаю забрать детей. Они не дают - говорят, у них мама восстанавливается. В общем, с двойняшками, как и с Евой ничего не получается, и тогда я мозгами понимаю, что надо идти и стараться налаживать контакт с Викой. Стала навещать ее, и очень быстро по отношению к Вике у меня появилось чувство привязанности и желание ее защитить. Я снова начала читать всю мыслимую психологическую литературу, готовилась к приходу ребенка.
И вот, я приехала в опеку, сказала, что мы готовы забирать Вику. Что тогда-то был суд, что маму ограничили, и мы готовы забрать ребенка. А они в отказ, пока официально суд не выпустит решение о лишении или ограничении, ребенка не отдадим. Я говорю: «А зачем вам лишение? Есть же предварительная опека». Но мне отказали, просто не приняли документы, и все. Только после того, как я потребовала написать письменный отказ и предупредила, что пойду к конкретному человеку в Департаменте соцзащиты, а заодно в прокуратуру, специалист пошла на попятный. Но через некоторое время опят звонок: «Я проконсультировалась со своим начальником, и она сказала, чтобы я написала вам отказ. Мы действуем в рамках законодательства, пока решение суда не вышло, мы ничего не можем сделать». В общем, я уже приготовилась к борьбе, Лена Ложкомоева, юрист Клуба «Азбука приемной семьи», помогла мне составить письмо в прокуратуру. Я уже думала, что сейчас начнется! Но так вышло, что в этот же день из СРЦ в опеку прислали решение суда о лишении прав. То есть оно уже было, когда мне пытались дать «от ворот поворот», просто им было лень проверить, не говоря уж о том, чтобы поехать в суд и забрать. В общем, началось все и закрутилось. А пока не было всех нужных бумаг, я предложила забрать Вику домой на гостевой. В общем, познакомились мы с Викой в конце марта, а забрать смогли только в конце мая. На этот срок ожидания выпал день рождения Вики, 16 апреля. И если бы не высокопоставленная чиновница из региональной базы данных, которая разрешила опеке отказать нам во временем помещение ребенка в семью, доча отмечала бы День Рождения у нас, а не на скамейке туберкулезного диспансера, куда помешают детей из детских домов и приютов без особых медицинских показаний. 
В день когда мы забирали Вику домой, мне позвонила Ира, мама Евы, рассказала, что решение суда она получила и теперь дочку забирает. Я познакомила Иру с фондами, с которыми сама общаюсь, попросила их, чтобы ей оказали помощь. В общем, старалась не выпускать из виду.  Но потом выясняется, что ей не отдали дочь - юрист из дома ребенка пошла и подала апелляцию. После этого Ира выключает телефон и пропадает. Я до нее умудрилась дозвониться только на следующий день, предложила ей пока забрать Еву к себе с тем, чтобы мать с дочерью хотя бы могли начать общаться. Но она как закричала в ответ, обвинила меня во всех смертных грехах! И что я «тварь», и что «хотела Еву с самого начала». Прокляла нас с мужем, как только могла, хотя единственной нашей целью было помочь ребенку расти в семье. Мы же всегда говорили, что готовы поддерживать контакт ребенка с кровной мамой и готовы вернуть Еву ей, как только это будет возможно. В общем, я положила трубку и позвонила в опеку. Если ситуация сложится так, что Еву нужно будет забрать, мы заберем, но думаю у опеки Коньково были свои планы, слишком темная там история и тянется она уже больше двух лет.
А пока у нас два замечательных сына и две красавицы-дочки. Настоящие принцессы, быть мамой которых я учусь каждый день. И мы с мужем точно знаем - четыре ребенка - это не предел для нашей семьи!

Новости Минпросвещения РФ

08.02.2019 г. Минпросвещения внесёт законопроект об изменении процедуры усыновления несовершеннолетних в Правительство.

8 февраля в Общественной палате Российской Федерации прошли слушания по законопроекту «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей». В мероприятии приняла участие заместитель Министра просвещения Российской Федерации Т. Ю. Синюгина.

В ходе своего выступления Т. Ю. Синюгина сообщила, что ведомство готово внести законопроект об изменении процедуры усыновления несовершеннолетних в Правительство. 

– В течение полугода мы неоднократно с вами встречались. И поводом для наших встреч были заинтересованный и неравнодушный разговор и работа над законопроектом, который сегодня уже готов к тому, чтобы мы внесли его в Правительство, – сказала Т. Ю. Синюгина.

Справочно

В декабре 2018 года членами Межведомственной рабочей группы при Минпросвещения России подготовлен законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей». Законопроект был размещен на федеральном портале проектов нормативных актов для широкого общественного обсуждения.  

В законопроекте содержатся новые подходы к передаче детей-сирот на воспитание в семьи, которые позволят развивать институт опеки, совершенствовать условия для подготовки лиц, желающих взять в свою семью ребенка-сироту.

Впервые законопроектом предлагается ввести в федеральное законодательство понятие «сопровождение». Планируется, что этим полномочием  будут наделены уполномоченные региональные органы власти и организации, в том числе НКО.

Отдельное внимание в документе уделено именно процедуре усыновления, туда добавлено положение о порядке восстановления усыновителей в обязанностях родителей, если раньше их лишили такой возможности.

Новости

Все новости

21 Февраля 2020

Зачем крупнейший российский банк занялся обучением сирот

18 Февраля 2020

Фонд «Обнаженные сердца» выпустил электронную версию книги «Брошенные дети», в которой представлены результаты многолетнего исследования, как проживание в закрытом учреждении (доме ребенка, детском доме или доме-интернате) влияет на развитие. «Афиша Daily» сделала конспект по шестой главе «Опасность проживания в учреждении для развития ребенка».

12 Февраля 2020

Министерством просвещения Российской Федерации подготовлены разъяснения по вопросам открытия номинальных счетов и представления отчетов опекуна или попечителя

27 Января 2020

КУРСЫ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ