14 Лет
Вот уже 14 лет наш сайт usynovite.ru помогает детям обрести новый дом,
родителей, веру в будущее, а опекунам и приемным родителям — родительское счастье и новых членов семьи.
За время работы сайта количество анкет в банке данных детей-сирот сократилось более чем на 100 000.

усыновите.ру

Семья Машковых-Волковых

Алексей Машков,

Финансист, отец четверых детей, двое из которых приемные

У нас с женой двое кровных детей. Вместе с двумя приемными дочками получается четверо. Не могу сказать, что мы изначально мечтали об усыновлении или испытывали необходимость кого-то принять в семью. Но на определенном этапе жизни у нас появилась возможность помогать, и началось это, наверное, с меня. Однажды я зашел на сайт одного российского фонда, который специализируется на помощи онко-больным, и начал регулярно перечислять им условные 4% от своего дохода. Я понимал, что людям, которые столкнулись с болезнью, намного сложнее, чем мне и для них можно что-то сделать. Это и было первое зерно, из которого потом выросло дерево. Моя супруга Наташа очень близко к сердцу приняла истории подопечных Фонда – кто-то из них выживал, кто-то умирал, и остаться безразличными к такому было невозможно. Это глубоко трогает, а как следствие появляется сочувствие, стремление помогать. Хотя бывает и обратная реакция – люди закрываются и ничего не хотят слышать о тех, кто оказался на грани жизни и смерти. В нашей жизни такое участие в благотворительности началось еще до рождения детей, кажется, даже до свадьбы. В 2008 году мы поженились, в 2009 родился наш старший сын. Мне тогда было 25 лет, Наташе - 22, она младше. После рождения ребенка супруга не вышла на работу, посвятила себя семье, а через некоторое время у нас родился младший сын. И параллельно она уже самостоятельно начала помогать разным фондам, смотрела, изучала, стала волонтером. Сейчас волонтерит диспетчером на телефоне, активно участвует и помогает в организации благотворительных мероприятий, познакомилась со многими близкими по духу людьми. И в какой-то момент мы поняли, что совсем не обязательно рожать своего ребенка - столько детей, уже рожденных, которым многое можно дать. Эта мысль пришла благодаря взгляду со стороны на систему, на то, как плохо социализируются вышедшие оттуда сироты и что бывает в интернатах с детьми-инвалидами. Мы посидели, поговорили и решили, что можно попробовать. Поскольку у нас уже было двое своих детей, мы примерно понимали, на что идем. В последнее время усыновление, мне кажется, становится в некотором смысле трендом, об этом стали открыто говорить, и это, конечно, хорошо. Появилась определенная прослойка людей, которые сами себя неплохо чувствуют, благополучны и вполне могут себе позволить воспитать, поставить на ноги еще одного ребенка. Но все это прекрасно только в тех случаях, когда процесс происходит осознанно. Многие все-таки воспринимают этот шаг как еще один плюсик, дополнение к карме, будущий успешный проект и не всегда понимают, из чего именно состоит жизнь большой семьи. Зачастую это относится к тем, у кого нет кровных детей - может возникнуть шок и от ребенка и от взаимной адаптации. Хотя и опытные родители бывает не справляются, переоценивают свои силы или просто оказываются не готовы.

В нашей семье путь от момента принятия решения до непосредственного принятия ребенка в семью оказался долгим, растянулся года на полтора, во многом благодаря бюрократизации процесса. Чтобы стать кандидатом в усыновители или опекуны, всем без исключения необходимо пройти курсы – школу приемных родителей. Очно нам сделать это было на тот момент трудно, поэтому мы учились в одной из немногих школ, где были он-лайн занятия и семинары, по скайпу. Не могу сказать, что от обучения я в восторге. Мы изучали материалы самостоятельно, слушали психолога и юриста, разбирали многие ситуации, но информации практической все равно очень мало. При очном обучении разбирается гораздо больше полезного и нужного. Так что всем, кто задумывается о приеме ребенка, я бы советовал идти в хорошую очную школу, где разбираются реальные случаи из жизни, сложные и простые, с разновозрастными детьми, с разными диагнозами. Учились мы в 2013 году, а потом уже приступили к сбору документов… и столкнулись с непродуманной процедурой хождения по врачам. Никакой организации – все делается формально, но при этом ты обязан приехать туда, попасть сюда, потратить кучу времени. Для меня это нонсенс. Нужно было пройти все мыслимые диспансеры, и врачей в различных поликлиниках, которые принимали именно в то время, когда люди обязаны быть на работе. Осмотр онколога состоял только в проверке наличия нас на учете, хотя были знакомые, которых как раз онкологи проверяли от и до, и у одних даже и нашли кое-что, что впрочем, не помешало им получить все необходимые документы. Помню, в психоневрологическом и наркологическом диспансере были огромные очереди и ни запись к определенному времени, ни  право кандидатов в усыновители пройти без очереди, не помогало. Некоторые врачи особо отличились. С искренним интересом спрашивали: «Зачем вы это делаете? Вы же молодые, адекватные, своих родите». А мы говорили, что своих уже родили, и можем принять и не кровного ребенка. Нас тут же пытались вразумить: «Ну что вы, у них же такая плохая аура от родителей идет, гены. Они все будущие наркоманы и психопаты. Зачем вам это надо?».

Потом, фактически сразу после сбора всех документов и получения заключения о возможности быть усыновителями, нам пришлось заново проходить медицину. Как раз тогда поменялась процедура, старые бланки справок отменили, появилась совершенно другая форма медицинского заключения, и пришлось начинать с нуля. Приходилось сталкиваться и с тем, что органы опеки тебе говорят, что детей нет, а учреждения при этом полны. А ведь мы не отсеивали детей с определенными ограничениями в плане здоровья. Мы смотрели московскую базу данных, ездили в Федеральный банк, смотрели всевозможные профильные сайты в Интернете. Иногда было ничего непонятно -  потому что смотришь на изображение ребенка, например, мальчику по дате рождения уже 8 лет, а фотография сделана, когда ему было 8 месяцев. Как понять, что это за ребенок, как с ним общаться? Да и сами фотографии оставляют желать лучшего. И как здорово, что есть фонды, которые делают хорошие фотографии детей, снимают их видеоанкеты, чтобы потенциальные родители, находясь на другом конце страны, могли посмотреть и решиться поехать. Наташа продолжала быть волонтером, и  иногда встречала ребят, которых раньше мы видели на фотографиях в базе. Это просто небо и земля!

Возвращаясь к нам, на самом деле мы думали взять одну девочку, но она нам никак не встречалась. Нереально сложно из сотен детских фотографий ткнуть в одну и сказать: «Всё! Она!» Листаешь, звонишь, узнаешь. Было очень много «паровозиков», братья-сестры, причем сразу по пять-шесть человек. Видишь, например, девочку хорошую, а узнаешь, что с ней плюс пять разновозрастных братьев. И понимаешь, что не потянешь, никак..ну и по закону разделять детей в таких случаях нельзя, поэтому даже и не пытались брать направление на знакомство. Или звонишь уточнить что-то, а тебя сразу начинают диагнозами пугать и отговаривать, что и смысла-то ехать нет, все равно не возьмете, зачем деньги и время тратить. Вот эту информацию надо делить на 10. Пока сам ребенка не увидишь, не пообщаешься, не понаблюдаешь в привычной для него среде, верить написанным где-то когда-то непонятно кем и с какой целью диагнозам не стоит. Все нужно проверять.

В какой-то момент этот «магазин на диване» загнал нас в тупик. Листать базы можно вечно. Решили, что хватит, пора остановиться. И так получилось, что практически сразу после этого мы и нашли своих девчонок - через сайт и не без помощи друзей, двух одновременно практически. Старшая дочка у нас из Красноярска - ей скоро исполнится 8 лет. А младшая - из Москвы, ей 3 годика, она ровесница нашего младшего сына. И они не сестры между собой. У нас было сразу оформлено заключение на двоих детей из расчета, что вдруг понравится ребенок, а у него брат или сестра окажутся еще. А вышло иначе. На старшую девочку мы отправили запрос через федеральный банк данных, т.к. в Красноярске по телефону общаться не очень, мягко говоря, хотели. И пока ждали ответ, встретились с младшей, она была в доме ребенка, который относится к нашему району проживания. Т.к. отказник она с рождения, да еще непростой, с инвалидностью и сложными диагнозами, дом ребенка, в котором она находилась, был специализированный.  Знакомство проходило очень тяжело. От вида меня – мужчины – она впадала в дикую истерию, вплоть до рвоты. У нас был очень длительный период знакомства. Боялась она страшно. Мы даже подумали, что еще пару раз сходим, и если контакта не будет, что делать, придется уйти. Такое тоже случается. Но решили прежде, чем отказываться, испробовать все возможные методы. Наташа начала ездить без меня, сидела в сторонке, не настаивала на общении, малышка привыкала потихоньку. Потом уже перестала плакать и начала с большей охотой идти на контакт, стала играть. Супруга, когда почувствовала её готовность и доверие, начала рассказывать про папу, показывала фото, потом они вместе начали звонить мне по телефону, а я разговаривал сначала шепотом, чтобы не пугать тембром и громкостью. И когда она была готова к личной встрече, приехали знакомиться еще раз вместе. Она уже не боялась и с радостью пошла с нами гулять. Пошла, конечно, громко сказано, она не ходит, но на прогулки мы ее вытаскивали по возможности в коляске, получая в спину понукания от сотрудников учреждения. У неё много разных диагнозов и справиться с ними так, чтобы они исчезли навсегда, не представляется возможным. Основной из них был прооперирован через пару месяцев после рождения и оставил ей жуткий шрам и натянутый валик кожи на спине, который причиняет ей неудобства. Каждый раз смотрим на эту красоту и поражаемся. Ну, неужели нельзя было, сделав такую важную операцию, и зашить аккуратно. Или если ребенок отказной, то можно не церемониться? Когда мы впервые ее увидели, это был такой рыхлый хомячок, никаких мышц у нее в принципе не было. Да и, в целом, выглядела она не очень хорошо: маленькие зареванные глазки, в экземах и натертостях, постоянно описанная, не смотря на подгузник, с грязным вечно в козявках носом. Подстриженная под мальчика явно возможностями воспитателей группы обычными канцелярскими ножницами. Этот момент совсем не понятен – ну зачем так уродовать ребенка? Во многих учреждениях девочки выглядят как девочки, не с косами, конечно, но уж с хвостиками. А пахла она…это отдельный разговор. Когда супруга впервые прислала мне фото Алены, я был в ужасе - короткая стрижка, толстые щеки, гидроцефалия, инвалидность, прогнозы не ахти. И было не понятно, что это, как это? Мальчик или девочка? Насколько все в реальности плохо? Что делать? Сейчас, спустя полгода в семье, она уже выглядит совсем иначе, ведет себя иначе. Перестала раскачиваться и мотаться из стороны в сторону, перестала биться головой о стенку кровати, научилась доверять людям и не впадать в истерию при виде кого-то нового. Научилась смеяться, играть, обниматься, целоваться. Теперь ее можно спокойно причесывать, гладить или высморкать нос – раньше любое прикосновение вызывало дикую истерику. Она любит платья и все девчачье, ей нравится смотреться в зеркало, особенно после того как чуть отросли волосы и стало можно собирать хвостики или цеплять заколочки красивые. После того как она чуть пообжилась, вплотную занялись ее реабилитацией. Ставим ее на ножки, она уже пытается вполне уверенно ходить в ортезах с опорой, но прогресс виден невооруженным взглядом. А ведь говорили, что она не будет ходить! Надеемся, что в будущем она сможет ходить совсем сама, без опоры. Проблем все равно, конечно, еще очень много для решения, но теперь у нее есть семья, ею занимаются, она любима.

Со старшей девочкой история совсем другая – ее изъяли из семьи. Точнее ее оставили у малознакомых людей и не забрали. Потом была полиция, больница, детский дом, потом другой детский дом, суд, лишение родительских прав. Все это наложило очень глубокий отпечаток. У нее сильнейшее нарушение привязанности, огромное количество поведенческих проблем, вызванных системой. Исключительно потребительское отношение ко взрослым, вранье, воровство, пищевые расстройства, отсутствие эмоций и чувств и еще очень и очень много всего. И некоторые из этих моментов даются нам тяжело. У нее прогресс виден не так, как у младшей, но она тоже меняется. Совсем понемногу, два шага вперед-десять назад, с неохотой, но все равно меняется. Перенимает у других детей и что-то связанное с поведением, и с играми, и с общением друг с другом, и с разговорами. Словарный запас пополняется постоянно – раньше любое действие обозначалось как «разэтовать», а любимым словом было «чё», они ушли, надеемся безвозвратно. На многом из своей прошлой жизни она поставила сильнейший блок, стерла, предпочла запрятать. Для неё просто жизненно необходимы занятия с психологом, чтобы помочь вытащить на свет все то, что забилось так глубоко, чтобы смочь это перебороть, расправить плечи и идти дальше. А мы будем рядом и постараемся помочь во всем, чем сможем.

Самое важное сейчас - это процесс адаптации в семье. Все вынуждены перестраиваться. У старшего сына появлялась ревность, особенно к старшей дочке. Он раньше себя ни с кем никогда не сравнивал, а сейчас возникают моменты, в которые, как ему кажется, необходимо сравнить. Мы ему все время говорим, что уже само стремление сделать что-то хорошо заметно и важно, не надо никому доказывать, что ты лучше, чем твой сосед. При этом ребятам стало интереснее, старшие могут играть вдвоем, могут чем-то вместе заниматься. Правда, у них разный склад мышления, разное отношение ко многим вещам, что зачастую провоцирует между ними непонимания. Они начинают спорить, доказывать что-то друг другу. Учим договариваться, а еще слушать и слышать, что говорит другой. А вот между младшими вполне все нормально – играют, потом начинают что-то отбирать друг у друга, возятся, смеются. Все как в обычной семье. Кстати, не только девочки учатся чему-то у мальчишек, мальчишки тоже что-то перенимают. У девочек есть такая привычка - они сначала едят суп ложкой, а в конце допивают его из тарелок. Сыновьям это тоже понравилось. Может, это и не совсем эстетически правильно, но и они не всегда так делают. Девочки, нужно сказать, очень сильно изменились в семье. За тот короткий промежуток времени, что они с нами, поменялись даже внешне. Старшая не так разительно, а вот младшая сильно. Еще одно интересное свойство, которое пока практически не меняется, - это отношение к вещам как к коллективной собственности. Они не жалеют ничего: ни одежды, ни игрушек, ни техники. Сломалось, порвалось – ну и ладно, никаких проблем - кто-то придет и заменит, новое принесет. У кровных такого не было никогда, они намного бережнее относились ко всему, что есть в доме.  Если что-то ломали, то переживали из-за этого. Понятно, что дети не могут расти и ничего не ронять, не рвать, не бить. Вопрос не в этом, а в их отношении к происходящему. Ну и еще одна поразительная черта пока осталась – они все время, не зависимо от того сколько съели, голодные, не могут остановиться. Мы спрашиваем: «Наелись?», отвечают: «Да». Но если еда будет в доступе, они будут есть и есть. Такое пищевое расстройство. С младшей стараемся соблюдать диету, потому что она очень склонна к сильному набиранию веса, а если она станет тяжелой, то держать равновесие и учиться управлять ногами будет гораздо сложнее.

Я считаю, самое важное в усыновлении или опеке - это осознанность шага родителей, их глубокая готовность принять ребенка любым, со всем его прошлым багажом и вынесенными из прошлого проблемами и травмами. Готовность работать с ними и помочь их пережить и принять. Люди должны  понимать, зачем они это делают, и что будет в дальнейшем, что происходит это не из-за сиюминутных эмоций. Очень важны реальные действия зрелых людей и последовательность этих шагов, когда взрослые понимают, что их решение поможет привнести положительные перемены в жизнь оставшихся без семьи детей. Важно заранее все продумать, многое предусмотреть. Например, когда мы готовились к прибавлению в семье, то постоянно говорили со своими детьми о предстоящих переменах, старались подготовить их, предупредить, поддержать. Рассказывали о детях из детских домов, и об их жизни там, об отсутствии родителей, любви, заботы. Еще важно понимать какого ребенка ты сможешь принять. Кто-то готов только к малышам, а кому-то и подростки по зубам. Я, например, не был готов к подростку. Семья – это коллектив, здесь надо приживаться, притираться, соглашаться с правилами, а если приходит уже зрелый человек со своим уставом, а с учетом системы устав этот будет весьма сомнительный, это крайне сложно. Даже кровные дети, которые родились и всегда росли в семье, время от времени проверяют родителей на границы, пытаются расшатать какие-то правила. И здесь уже, конечно, приходится становиться жестким папой, чтобы сохранить равновесие. Я старшей дочери постоянно повторяю, что жалеть ее просто так по факту того, что она «сирота бедная и несчастная», никто не будет - надо учить стихи, значит, надо, положено заниматься, значит, будем. Дальше жизнь становится только сложнее, и к этому надо готовиться. Кстати, очень спасает в нашей ситуации то, что есть младшая. У старшей постоянно есть пример перед глазами, что есть теперь сестра, и она не может ходить, ей сложно в очень многих вещах, все время в подгузниках, у нее совершенно реальные ограничения по жизни. Но она никогда не ревет и не требует ничего по факту своих немощей, не манипулирует этим. Так почему люди вокруг должны жалеть человека, у которого есть голова на плечах, у которого руки и ноги целы, и он может добиться всего, что захочет? Но эта мысль и манера крепко забиты в голову, и поведение отточено до идеала. Она так привыкла, что достаточно поплакать, и все взрослые тут же побегут ее жалеть и делать все, что ей хочется, что отказаться от этого ой как сложно.

На работе один из коллег, когда узнал о том, что у нас появились две дочки, спросил: «А тебе это зачем?» Стандартный вопрос, который задают все подряд. Некоторые еще добавляют: «Хочешь в рай попасть? И где же ты так нагрешил?». У людей вокруг вообще странное отношение – то как к героям, то как к придуркам, а некоторые ищут и скрытую, им пока неизвестную, выгоду. Нет отношения и понимания, что это нормально, это обычно. Когда знакомые узнавали, что мы взяли ребенка с серьезной инвалидностью, часто спрашивали: «А что, здоровых не было?». Тоже такой неординарный вопрос..что на него ответить? Родные и близкие, к счастью, хорошо восприняли новость, немного переживали, конечно, задавали много вопросов. Проводили с ними свою школу приемных родителей. Мама супруги сразу приняла наших приемных детей. Она сама хотела внучку. Моя мама тоже вполне спокойно отнеслась к новости. Поворчала только немного: «Придумали себе». С учетом того, что заранее мы мою маму не предупреждали, знала о наших планах только теща, я считаю, реакция положительная. Конечно, дома у нас теперь шум-гам-тарарам, бабушки подолгу его не выдерживают, но мы и не настаиваем. Когда хотят навестить внуков – тогда и приезжают.

Есть еще такой момент. Например, мы наблюдали, как младшая только попав домой, когда одевала куклу, била ее по ногам с шипением: «Сиди тихо! Я тебе сказала, сиди!». Откуда она могла это взять? Думаю и так ясно. Я понимаю, что сложно собрать ответственных людей, которые возьмут на себя труд отдавать личные силы и время ребенку. И надо «вытаскивать» именно тех, кто мог бы взять на себя такую ответственность. Работать с их выгораниями, чтобы всегда была поддержка и контроль, что немаловажно.

Из минусов, которые пришли в нашу жизнь вместе с детьми - стало меньше времени на себя. То есть, его теперь нет совсем, как отщелкнуло. Постоянно в цейтноте. А из очевидных плюсов: у нас теперь дружная большая семья, и мне это очень нравится! Я люблю шум, мы сами по себе шумные. Я не спокойный человек, могу покричать, попищать, и вместе нам весело. Мы часто возимся и дурачимся, смеемся. Это заряжает невероятной энергией и силой. Приходишь домой, а на тебя несется радостный ворох руконог с воплями «Папа! Папа пришел!» А еще вместе с детьми приходит новый опыт, о котором раньше даже и не помышлял. Я бы сказал, это такая надстройка над тем душевным фундаментом, который строишь, когда планируешь принять ребенка в свою семью. Самое сложное возвести этот фундамент, но это и есть суть развития человека.

 

Новости Минпросвещения РФ

08.02.2019 г. Минпросвещения внесёт законопроект об изменении процедуры усыновления несовершеннолетних в Правительство.

8 февраля в Общественной палате Российской Федерации прошли слушания по законопроекту «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей». В мероприятии приняла участие заместитель Министра просвещения Российской Федерации Т. Ю. Синюгина.

В ходе своего выступления Т. Ю. Синюгина сообщила, что ведомство готово внести законопроект об изменении процедуры усыновления несовершеннолетних в Правительство. 

– В течение полугода мы неоднократно с вами встречались. И поводом для наших встреч были заинтересованный и неравнодушный разговор и работа над законопроектом, который сегодня уже готов к тому, чтобы мы внесли его в Правительство, – сказала Т. Ю. Синюгина.

Справочно

В декабре 2018 года членами Межведомственной рабочей группы при Минпросвещения России подготовлен законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей». Законопроект был размещен на федеральном портале проектов нормативных актов для широкого общественного обсуждения.  

В законопроекте содержатся новые подходы к передаче детей-сирот на воспитание в семьи, которые позволят развивать институт опеки, совершенствовать условия для подготовки лиц, желающих взять в свою семью ребенка-сироту.

Впервые законопроектом предлагается ввести в федеральное законодательство понятие «сопровождение». Планируется, что этим полномочием  будут наделены уполномоченные региональные органы власти и организации, в том числе НКО.

Отдельное внимание в документе уделено именно процедуре усыновления, туда добавлено положение о порядке восстановления усыновителей в обязанностях родителей, если раньше их лишили такой возможности.

Новости

Все новости

12 Февраля 2020

Министерством просвещения Российской Федерации подготовлены разъяснения по вопросам открытия номинальных счетов и представления отчетов опекуна или попечителя

27 Января 2020

КУРСЫ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ

21 Января 2020

Благотворительный фонд «Арифметика добра» выпустил 16 коротких лекций для родителей, которые усыновили или планируют взять приемных детей, ликбез сможет быть полезным и для выстраивания взаимоотношений с кровными детьми, сообщили в фонде.

16 Января 2020

В правительстве рассматривают идею отказа от типового многообразия сиротских учреждений